Для серьзных отношений / Госпожа знакомства форум

Приют странника

Меню навигации

Пользовательские ссылки

Объявление

Госпожа знакомства форум один

Госпожа знакомства форум один

Госпожа знакомства форум один

Госпожа знакомства форум один

Госпожа знакомства форум один


Время и действия в игре:

Росы луговину серебрят… Зыбкие осенние этюды,
Призрачная сказка октября – в вечность ускользающее чудо.

Дата и время:
2010-й год, 3 окт, Вс, 10.00-16.00

Приют – понятие круглосуточное…

Горы, озеро, тишина – что ещё нужно для отдыха усталой и больной душе? Но для кого-то гора станет тюрьмой, озеро – бездной, а тишина – беззвучным криком, ибо Приют Странника – не просто психиатрический санаторий, но и полигон пришельцев, исследующих землян.

Обращаем внимание на:
Объявление: Нашему форуму исполнилось семь лет!
Приют вечен! (с)
Нам нужны юристы, генетики, биологи, химики, похитители и исследователи в сфере ментального: историки, религиоведы, антропологи.
Требуются пациенты с "физическими" болезнями, постоянно принимаются врачи разных профилей, медперсонал, охрана, жители городка.
Краткое содержание текущих серий:

У озера, или Вселенская драма
Самый уморительный межпланетный контакт
В таком месте как Приют, постоянно случаются происшествия – разумеется, странные и загадочные, а то и пугающие. Кто бы мог подумать, что именно в швейцарской деревне Монте-Верди, у озера, случится эпохальная и драматическая встреча трех рас Древних, на заре времён потерявших друг друга в безграничной Вселенной! А тема Верхняя площадка в скалах, парковка НЛО позволяет узнать, что из этого контакта воспоследует.

Куда приводят мечты

В локациях "The triаl", Cпокойной ночи, Ночь! и "Похищенный" можно прочесть об экспериментах над человеческими душами, о том, какими неоднозначными и опасными бывают последствия путешествия в мирах воображаемых.

Как театр начинается с вешалки, так Приют для многих его героев начинается с Ресепшена. Именно здесь читатель может выбрать себе любимчика среди персонажей и начать следить за его приключениями и злоключениями.

Связь: icq 490081310

Лучший игрок
Константин Тьери́
Лучший пост сезона
Ветка не сломленная снегом − Валенсия Санчес
Лучший отыгрыш сезона
Константин Тьери́,
Барух Хендейл,
Лисость,
Кайр Мёрдок,
Эннис Колдер,
Хелен Кент,
Шон МакДугалл,
Райан Линдси
− Мой необычный инопланетянин и Лисья шалость, или Бешеная кастрюля
1) Самый оригинальный
Лисость
2) Самый весёлый
Лисость,
Ник МакКеон
3) Самый общительный
Элис Эсперанка
4) Самый загадочный
Харт Гейдрих
6) Самый романтичный
Барух Хендейл,
Рэймонд Скиннер
7) Самый невинный
Сандер ван Дейк
8) Самый профессиональный
Мураки Катзутака
9) Самый неадекватный
Лисость
10) Самый пугающий
Наиль аль-Рифи
11) Самый сексуальный
Ноэль Кодэр,
Рауль Ренье,
Ниимад,
Харт Гейдрих,
Рамон Эрсилио Трилья,
Хельги Холлан
Кэйли Уорд
12)Самый креативный
Лисость

Информация о пользователе

Вы здесь " Приют странника " Сокровища Большого Брата " ЛС или Госпожа Эльза и её раб. Пси-доминирование.

ЛС или Госпожа Эльза и её раб. Пси-доминирование.

Сообщений 1 страница 6 из 6

Поделиться108-02-2011 15:27:11

  • Автор: Ада-Адам-А как дам!
  • Be afra >[1990-12-13]
  • Статус: Призрак форума.
  • Уважение: +69
  • Позитив: +26
  • Местонахождение: То там, то тут.
  • Сообщений: 148
  • Последний визит:
    04-10-2017 21:07:50

Придя домой, одна Домина решила - нужно бросить пить!
И улыбнувшись, попросила раба ей грамм 50 налить!

ЛС или Госпожа Эльза и её личный раб.
Пси-доминирование.

Я хочу рассказать Вам вымышленную историю о Госпоже. (назовём её Эльзой) и её личном рабе, который являлся её вещью практически всю его сознательную жизнь.

Утро начиналось как обычно, не предвещая ничего особенного. Около 10 часов её разбудил аромат свежеприготовленного настоящего кофе, что уже стоял на журнальном столике возле кровати. Послушный раб, на котором из одежды был лишь кожаный ошейник, сидел на коленях в углу комнаты, боясь потревожить свою Госпожу лишним шорохом. Его же утро начиналось около 8ми. Приготовить завтрак, вымыть и набрать ванну горячей водой, сварить кофе и вновь устроиться на коврике возле батареи в ожидании приказов. Это было его ежедневной обязанностью. А дальше.
Она проснулась, потянувшись и улыбнувшись. Видно ей приснился хороший сон, что-то доброе и тёплое, как первый солнечный тёплый лучик в весеннюю погоду. Молодая и красивая, даже после сна, она выглядела обворожительно. Раб всегда с восхищением смотрел на её белые волнистые шелковистые волосы, спадающие ниже плеч, на её приятные черты лица, такие мягкие чуть пухлые губы. Он просто тонул в её взгляде зелёно-голубых глаз, словно морской прибой, очерченных густыми длинными чёрными ресницами, когда она заставляла его смотреть в них во время сессии, наступая острой шпилькой на его яйца.

Позавтракав и выпив кофе, Госпожа направилась в ванную комнату. Раб послушно последовал за ней, заметив её жест рукой, чтобы стоя на коленях на полу возле ванной прислуживать во время купания: подать мыло, потереть спинку, сделать лёгкий массаж всего тела, как она любила, промокнуть её полотенцем и вынести на руках из ванной обратно в комнату. Они ни словом не перемолвились, только жесты и взгляды. Только по ним он читал пожелания своей возлюбленной. Так, как никто другой.

Пока девушка одевалась в лёгкий домашний шёлковый халатик и расчёсывала волосы, раб застелил постель и вновь присел на коврик в углу, где было его место. Он мог ждать часами, пока она обратит на него внимание, послушно сидя и почти не двигаясь. Это была его жизнь – прислуживать своей Госпоже, в этом заключалась суть его существования.

В этот день у Эльзы появилось игривое настроение, хороший сон всегда служил добрым подспорьем её улыбкам и началу того, что можно было назвать игрой на нервах. Хотя, она считала это психологическим доминированием. Нельзя сказать, что она была не права, в этом деле она всё-таки кое-что знала. Только надменный взгляд в преданные щенячьи глазки своей прислуги с ожиданием глядящие на неё, сказал рабу, что сегодня что-то изменится.

Она подошла к рабу, склонившись к нему, приподняв рукой его лицо за подбородок и вновь заглянув в его карие глаза. Стоя на коленях, он поднял на неё свой взгляд, заведя свои руки за спину, как было принято между ними. Он ждал чего угодно: удара, плевка, толчка. Он был готов к чему угодно, но. Лёгкая усмешка коснулась её губ и, наконец, она произнесла свой первый за день приказ:
- Ты надоел мне, ты скучен, хоть и услужлив и послушен. Пришла пора тебя продать на органы, - она будто бы размышляла вслух о чём-то совершенно не важном, но тут же её голос стал властным и строгим, - встань!

Шесть лет назад, произошла их первая встреча. Они познакомились по интернету, встретились после недолгой переписки. Она – дипломированный хирург после университета, он – простой тридцатилетний программист. Всё случилось как-то даже слишком быстро. Они заключили контракт на полную передачу прав в течение пяти лет их совместной жизни. Полный контроль над жизнью, то, на что решатся не многие. Пять лет пролетело как-то незаметно, о контракте никто не вспоминал. Раб служил преданно, добросовестно и в награду получал желанные для него наказания, за ошибки и промашки – отправлялся ночевать на улицу в минимуме одежды в любую погоду. А летом Эльза, чтобы проучить его, обмазывала тело раба средством от комаров. (тем, которое нужно наоборот ставить подальше, потому как они именно на него и слетаются). Он довольно быстро выучил всё, что от него требовалось и после нескольких ночёвок в полуобнажённом виде в осеннюю погоду во дворике частного сектора, где они жили, действительно старался выкладываться на полную, чтобы вновь не оказаться на улице, где его с удовольствием съедали кровопийцы.

И вот теперь, слова, услышанные от любимой Госпожи, которой он подчинялся столько лет, ни разу не сказав "нет!", повергли его в шок. Он не знал, что ответить, не знал, как отреагировать, не считал годы, что они проводили вместе, не помнил о дате контракта, он верил в то, что всё хорошо. Он смотрел на неё снизу вверх, губы его задрожали от испуга, он знал, что Госпожа хоть и любит шутить, но так. никогда, он знал, что, возможно, всё это реально, что связи у Эльзы с людьми из преступного мира "чёрных" хирургов имеются, хоть сама она и не стала работать по специальности, но всё равно не хотел верить. Он думал о том, что это очередная игра и, отвлёкшись на свои мысли, выполнил приказ с задержкой, опустив растерянный взгляд в пол. А она лишь усмехнулась, царапнув острыми наманикюренными коготками его подбородок. Она играла с ним, приподняв брови в лёгком удивлении.
- Ничего не хочешь сказать? – её голос прозвучал высокомерно, а пальцы отпустили лицо раба, и она отошла от него к небольшому шкафчику, в котором лежала аптечка.
- Простите, - раб сглотнул подкативший к горлу ком страха, медленно поднимая на девушку свой взгляд.
- Мне тебя не за что прощать, ты мне надоел просто, - она пожала плечами, отвернувшись и не глядя более на свою игрушку. Достала аптечку, а из неё тёмную баночку без опознавательных наклеек и коробочек. Открутив крышечку, Эльза высыпала себе на ладонь две красненькую и синенькую таблеточки и сжала их в кулачке. (Нет, это не Матрица.) С хитрой улыбкой, появившейся на её розовых губах, она вновь посмотрела на незнающего, куда себя деть раба, который усиленно пытался понять, в чём дело, что было видно по его лицу. Он пытался придумать неоспоримый факт, который заставил бы Госпожу передумать и изменить желание, но не мог, он просто не видел причин, которые могли бы послужить данному решению.
Пройдясь по комнате и удобно устроившись в мягком кресле, закинув ногу на ногу, Эльза чуть склонила на бок свою голову, глядя на мужчину из-под полуопущенных ресниц и чуть спавшей на лицо чёлки, и продолжила, бросив одну таблетку на пол:
- Выпей её!
Маленький красный кружочек подкатился к ногам раба, он поднял его с пола, обсмотрев в ладони, но не решился выполнить приказ сразу. Что-то подсказывало ему, что делать этого не стоит.
- Что это? – спросил он, ни в коей мере не желая оскорбить Госпожу.
А Эльза не любила глупых беспрекословно выполняющих приказы рабов, она иногда задавала такие задачки, за бездумное выполнение которых наоборот следовало наказание. И она ждала этого вопроса.
- Это не лекарство, - тяжело вздохнув, будто от разочарования, она поднялась с кресла и, подойдя к рабу, с презрением взглянув на его лицо, резко со звонким шлепком от удара поставила ладони по бокам от его плеч на стену, тем самым, заставив его отступить на шаг назад и прижаться к холодному кирпичу обнажённой спиной. Облизнувшись и не сводя с него не моргающих глаз, медленно выговаривая слова, блондинка ответила тихим, ровным, чуть пониженным голосом:
- Это яд, от которого в течение пятнадцати минут ты засыпаешь, а потом безболезненно и незаметно умираешь во сне, – уголки её губ едва дёрнулись вверх, наподобие беззвучной усмешки, а взгляд стал немного хищным и угрожающим, она сделала небольшую паузу, чтобы дать время представить мужчине всё до самой мелкой детали и обдумать.

Раб внимал словам и даже не понимал, где правда, а где ложь. Гладкая стена холодила кожу и заставляла её покрываться мурашками от холода. А он мог только думать, вновь начиная тонуть в её властном взгляде, ощущая, как начинают дрожать у него колени и как он хочет встать на них и целовать её ноги, умоляя изменить решение, но лишь мысли.
"Вот, в этом и есть моя задача: понять, где меня решили обмануть, а где – просто испытать".
Ему только на несколько секунд показалось, что Эльза пытается припугнуть его и что это всё ложь, но сам понимал, что и фальшивить ей нет смысла.

Странный пазл сегодня собирает малыш, не догадываясь, что там за картинка сложится, но ему до жути хочется собрать это воедино. Да, наверное, Эльза и есть такой человек, что будет удовлетворён не только результатом, а даже больше самим процессом получения этого итога. Раб сжимал в руке таблетку, понимая, что она является всего-лишь одним из простейших способов. Но как только Госпожа вновь начала говорить, он задержал дыхание.

- Я хочу, чтобы ты выпил эту маленькую таблеточку, а после этого проведу операцию. Мне недавно звонили мои знакомые, спрашивали, нет ли у меня бесхозных двух почек и одного сердца. Они пообещали мне хорошие деньги, если они вдруг найдутся. Я обдумала всё и решила взять твои. Ты ведь хочешь, чтобы твоей Госпоже было хорошо? Поэтому лучше тебе её выпить. Да, родной мой, всё настолько просто. Я хочу те деньги, которых ты не сможешь мне дать. А если ты не выпьешь сам, я просто заставлю тебя выпить её, ты и сам, может быть, не заметишь, как это произойдёт. Я хочу, за твою верную службу сделать тебе подарок, хочу, чтобы ты не мучился перед смертью.
Эльза следила за тем, чтобы "жертва" не сбежала и не делала резких движений. Конечно, после такой неожиданно нависшей угрозы с намёком на то, что "не хочешь – заставим" и вариантов особо нет, она понимала, что раб мог или пойти в "Ва-банк" или попытаться изменить ситуацию силовыми методами, хотя в то, что раб поднимет восстание как-то плохо верилось, но пока ещё. пока ещё девушка не трогала его даже пальцем. Всё зависело лишь от его ответа, либо следующего действия.
"Итак, Уважаемый раб, Вы готовы выиграть свой "первый миллион"? Супер-игра! Выберете один правильный вариант из трёх предложенных, либо же придумайте свой ответ: 1. Слова о таблетке – это ложь, сказанная лишь для того, чтобы посмотреть на то, как Вы действуете в критических ситуациях. 2. Слова о таблетке и желаниях – чистая и ничем не украшенная правда о действительных намерениях Вашей Госпожи. 3. Только часть сказанного несёт под собой смысл, а остальное же всего лишь шах в шахматной партии, открытая словесная психологическая игра, а на данный момент - атака. 4. Ваш вариант". – Думала она, не сводя с него своих глаз.

Но он думал совершенно о другом:
"Яд? Это глупо, это просто цирк какой-то… Бессмысленная проверка. Очередная попытка запугать, показать моё место, но после тех слов про звонок. А если это правда?"
Страх? Ужас? Паника? Да нет же! Раб сам не понимал этого ощущения, но видел прекрасно, что Эльза медленно, но верно загоняла его в угол, отсекая варианты к вариантам, которые для неё не будут выгодны.

Игра хороша, но только окупится ли она, вы подумали? Получит ли она тот ответ, что желает? Шаг за шагом, продуманно, логично и главное красиво поставить жертву перед фактом, что теперь она выбирает и от её выбора зависит всё: либо пан, либо пропал. И, правда, красиво. Только вот этот мнимый выбор странная штука, – какой бы вариант не избери, его уже заранее пытаются угадать. Такова была Госпожа Эльза. Хотя, честно, твой шаг продуман давно, всё зависит только от того, как быстро ты его сделаешь, как скоро ты к нему придёшь…

Поделиться208-02-2011 15:27:49

  • Автор: Ада-Адам-А как дам!
  • Be afra >[1990-12-13]
  • Статус: Призрак форума.
  • Уважение: +69
  • Позитив: +26
  • Местонахождение: То там, то тут.
  • Сообщений: 148
  • Последний визит:
    04-10-2017 21:07:50

Все мы люди, но в тоже время звери.
И все мы думаем, что можем изменить
Любой свой шаг, но, закрывая двери,
Не знаем мы, как вновь нам их открыть.
А ты забудь на миг, что вечность мерил,
Развей иллюзию, что можешь смело жить.
Ты горд и честен? Или ты в потере?
Однажды ключ ведь найден может быть.
Даю я шанс. Умён и осторожен?
Иль нет доверия? Но всё в твоих руках.
Его упустишь? Или ты, похоже,
Сочтёшь купаться далее в грехах
Как выгоду себе? Как дерзкий пепел,
Что упадёт на хладное лицо?
Возможно, в жизнь свою ты не поверил.
Возможно, страсть твоя уже давно
Испепелилась, превратившись в воздух,
И ты игрок, актёр своей мечты.
Забудь о том, что человек ничтожен
И поиграй со мной на равных ты.
Ты спросишь: - Вызов? - Вызов, - я отвечу.
Ты скажешь: - Смысл? Зачем? И почему?
- А жизнь игра, длиною, жаль, не в вечность.
И потому, что я лишь так хочу.

На спокойном лице раба не дрогнуло ни одной мышцы. Мысли неторопливо приходили в голову мужчины, ему хотелось просто поверить, что это большой прикол, что Госпожа просто дурачится!
"Конечно, дурачится, только я – главная игрушка, которая сегодня удостоена чести и вынута из старого сундука с детскими вещами. - Потом, приходя к этому выводу, он решил, что она просто не в себе. - Может, она перегрелась в ванной? Не лекарство…" - раб мысленно себе язвил, не смея выразить внешнего негодования, всё же это было неподобающе в разговоре с Госпожой, но ситуация уже не вызывала улыбки, не чувствовалось той лёгкости, что была ранее: строго две кнопки и обе ведут к одному решению и одному итогу.
Только всё это казалось каким-то ненатуральным, не верилось в слова, не верилось в решимость. Надежда на то, что не происходило ничего серьёзного, что это всё всего-лишь игра, проверка, всё не угасала в его сердце. Он решал для себя, что лучше уж переночевать на улице за хамство одну ночь, на сырой земле, чем продолжать эти серьёзные угрозы.
- Я хочу… Я хочу… - раб посмотрел на Эльзу, чуть склонив голову на бок, в его тоне прозвучал вызов, – Ваша речь так и пестрит этой фразой, что говорит о многом. А меня кто-нибудь спросил: чего я не хочу? Пусть мы и в положении раб-Госпожа, моё желание, знаете ли, имеет вес, пусть и мизерный для Вас… И с жизнью я расставаться как-то не особо собираюсь! Я Ваш раб добровольно, но о том, чтобы подарить свою жизнь, речи не шло. Не так, ни за какие деньги! Я готов сделать для Вас всё, но не это. – Он поднял руку, в которой была таблетка, и протянул её девушке. Во взгляде проснулся колкий интерес, на то, что, в конце концов, ответит Госпожа Эльза, хотя в сердце частичка страха всё же пробралась.

Вариантов было несколько. Реакции людей на слова, в отличие от действий, не всегда могут быть адекватными или продуманными. Раб не испугался, не забился в истерике. Он обнаглел, и к этому привело, возможно, лишь то, что Госпожа Эльза не была настроена серьёзно до последнего момента и просто играла с ним, тестировала его, делая свои личные выводы. Если бы изначально он согласился выпить таблетку и не стал бы задавать лишних вопросов, то это привело бы к тому, что он, возможно, уже и не стоял бы прижатый к холодной стене перед девушкой и не смотрел бы на неё, пытаясь разгадать загадку в её словах. Если бы сейчас он испугался. Хотя бы маленькая тень испуга, которую Госпожа прочла бы на его лице, несколько слов, означающих капитуляцию, и мужчина был бы уже свободен, как ветер в поле. Но нет. Его поведение привело к тому, что Эльза стала действительно задумываться над тем, чтобы пойти немного дальше. Или же много?
Были ли её слова правдой? Действительно ли она могла убить его? Либо же всё это была игра? Звонка никакого на самом деле не было, но она могла сама позвонить своим знакомым и предложить им. Но где-то в глубине души она всё же любила его, как своего раба, свою личную вещь.

Мысли медленно, но уверенно стали течь в совершенно другом направлении и только голос разума, а так же маленькая и хитрая зараза внутри Госпожи Эльзы, именующаяся пристрастием к нетрадиционным методам удовлетворения своих извращённых желаний, не дали ей схватить раба за волосы, нагнуть и. Впрочем, заглянув в глаза своей будущей жертвы, она прекрасно осознавала, что раб на то и нарывается, начиная позволять себе вольные высказывания.
- А ты рисковый, - она улыбнулась и, забрав таблетку, освободила личное пространство мужчины, возвращаясь на кресло и удобно в нём устраиваясь, - ты прав, всё дело в добровольности, твои слова имели вес. Но ты забываешь одну вещь – я самый обычный человек, - она пожал плечами, - и, как ты думаешь, у кого из нас с тобой больше возможностей воплотить наши желания в жизнь? – вопросительный взгляд, а руки её потянулись к графину с водой и стакану, стоящим на тумбочке рядом с креслом. Стакан наполнился водой, и рука бросила красную таблетку в воду, которая тут же начала издавать шипящий звук и пениться в течение нескольких секунд. Эти долгие, безумно долгие секунды. Она смотрела на него с полуулыбкой на губах, рука поставила стакан на тумбочку. Раб молчал, опустив взгляд в пол, так и оставшись стоять возле стены и не зная, что даже ответить. Его руки были сжаты в кулаки, он был напряжён и кусал губы в размышлениях.
- Хочешь, чтобы я заставила тебя выпить её обманом? Или забыла об этом разговоре сейчас, сказав, что всё это шутка, но после во время сессии сделала тебе усыпляющий укол, от которого ты больше бы не проснулся? Существует очень много способов. Но здесь и сейчас, да. Сейчас у тебя ещё есть возможность облегчить свою смерть, сделать её не слишком болезненной. В другом же случае я сделаю всё, чтобы твоя смерть была мучительно долгой, и ты умер от ощущения боли, а не от чего либо другого. Ты говорил, что полностью вверяешь мне свою жизнь и будешь предан до последнего дня и вздоха. Решай, насколько ты предан мне! - на последних словах она сделала ударение, желая надавить именно на те точки, которые были важны её рабу.

"Преданность?" - мужчина нервно облизал в раз пересохшие губы и поднял растерянный взгляд на девушку. Он знал, что сейчас Госпожа не шутит, всё больше убеждался в том, что выбор пить или не пить – всё равно останется за ней. Он не видел другого выхода. Он поверил в то, что его не существует. Его ноги сами подошли к Госпоже Эльзе, опускаясь перед ней на колени.
- Простите меня за мою дерзость, я не хочу умирать, я хочу служить Вам и дальше, - голова его коснулась её скрещенных коленей в поклоне.
- Это и будет твоей службой, самой верной, - мягко и ласково проговорила она, взяла стакан и, подняв подбородок раба, поднесла его к приоткрытым в растерянности губам мужчины, - пей.
Но он не решался приоткрыть рот шире, словно завороженный, встретившись со взглядом своей Госпожи, он вглядывался в них, пытаясь прочесть по ним своё будущее. Колени девушки резко раздвинулись в стороны и ноги обхватили торс мужчины вокруг, сжимая его тело по бокам, вместе с руками, заставив его содрогнуться от неожиданности.

Она не торопилась. По её телу разлилось приятное тепло, а в глазах, изучающих лицо жертвы, блеснул кровожадный огонёк. "Я сделаю это!" Секундная нервная дрожь, волнительная от напряжения и предвкушения. Язык облизал губы, и Госпожа вновь улыбнулась, но эта улыбка была уже больше похожа на оскал хищника, готового вот-вот вкусить разложенный перед ним кусок мяса. Эльза никогда не теряла контроля над собой. Что бы она не делала, о чём бы ни думала, в какой ситуации бы не находилась. Несколько случаев из прошлого заставили её выработать в себе этот жёсткий контроль над своим сознанием. Потеря контроля всегда сказывалась большими или не очень, но проблемами. Но вот желания её могли изменяться координально. Из-за этого, а точнее из-за вседозволенности, которая была практически фактом, со временем её желания становились всё изощрённее. Она просто обожала видеть эмоции, выводить на них даже тех, кто думал, что не способен прочувствовать все краски. Страх, ненависть, чувство безысходности, потеря, всё это видеть на лице жертвы было для неё, в зависимости от ситуации, стартом или дополнительным возбуждающим фактором. Как красная тряпка для быка.
Ладонь легла на затылок мужчины, пальцы собрали его волосы и сжали их в кулак, оттягивая голову назад. Колени в какой-то момент немного ослабили захват и тут же усилили, фиксируя голову, поднятую лицом точно вверх. Глаза Эльзы стали хитрыми, словно лисьими на охоте за кроликом.
- Рисковые парни долго не живут, - она озвучила фразу, будто диктор программы новостей. Факт и ничего более. Он напрягся от в мгновение охватившего его животного страха, но осознал, что не может пошевелиться, завлечённый её взглядом, сосредоточенный только на нём. Всего несколько секунд решили всё. Превосходство? Если раньше можно было спорить, то сейчас это просто на лицо, это неизменно и очевидно. Было уже не важно, что раб был сильнее физически, он был в её власти из-за любви. Тонкая нотка боли волной пробежалась по телу, от натяжения волос прямо до кончиков пальцев на ногах, а в голове в секунды произошла смена эмоций от лёгкого шока до негодования и не понимания всех целей сия представления. Словно озноб по коже – стоило только присмотреться в этот практически звериный взгляд и всё становилось ясно. Такие люди не останавливаются, если говорят о какой-то идее или о своём желании, таких людей стоит просто остерегаться, хотя нет. Таких врагов. Захотелось вырваться, взбелениться, дёрнуться из этих пут, но нет ни сил, ни средств на это действие – он вновь оказался в положении, что шансы очень малы… Госпожа Эльза была щедра на приёмы причинения боли, погружая раба в ощущение тонкой искусной моральной неприязни в данный момент к самому себе за свои просчёты.
- Я боюсь.– только и смог выдавить из себя раб, пытаясь унять дрожь в пальцах рук, сжимая их в кулаки. Он признался, но.
- Боишься? Не стоит. Это будет доказательством твоей любви и покорности мне. Пей! – она поднесла холодное стекло к его губам ближе, надавила фалангой большого пальца на подбородок, открывая рот и вливая кисловатую жидкость прямо в глотку, заставляя его выпить.
Глоток за глотком, раб покорно выпивал то, что, он знал, несло ему смерть. Он жмурился он негодования, но не смел вырываться, не смел изменить свою участь. Почему? Всё просто. Он хотел доказать свою любовь. И только когда последняя капля была проглочена рабом, Госпожа отпустила его, разжав колени и оттолкнув от себя ногой. Раб упал на бок, больно ударившись о паркет локтями, и поднял вновь растерянный взгляд на девушку, смотрящую на него с насмешкой.
- Что дальше? – произнёс он чуть охрипшим дрожащим голосом, - я умру?
И только в этот момент он начинал чётко осознавать взаимосвязь.
"Ей не нужна моя любовь и покорность, ей нужны лишь деньги. Всё изменилось, я надоел ей. Теперь я ей не нужен. Почему нельзя было просто выгнать меня? Но теперь всё кончено. Всё так. Глупо и банально, даже противно от самого себя от того, что поддался. "

Поделиться308-02-2011 15:28:24

  • Автор: Ада-Адам-А как дам!
  • Be afra >[1990-12-13]
  • Статус: Призрак форума.
  • Уважение: +69
  • Позитив: +26
  • Местонахождение: То там, то тут.
  • Сообщений: 148
  • Последний визит:
    04-10-2017 21:07:50

Воспринять ли всерьёз? Только в этом вопрос.
На губах кислотой разъедает отрава.
Сердца стук слышен вдруг, ты не помнишь угроз,
Только чувствуешь страх, но его как-то мало.

Хочешь - вой и кричи, хочешь - плачь и стони.
Хочешь – взгляд опусти и смирись понимая,
Что последний твой вздох, он ведь будет как сны,
Где сжимал ты ключи от ворот псевдо-рая.

Хочешь, снова убью? Не впервой ведь тебе.
Ты уже пережил чувство перерождения.
Ты на грани стоишь, шаг вперёд или нет?
Где разбита душа, там есть только забвение.

Пальцы сдержат упрёк, зажимаясь в кулак.
Сделать шаг – силы нет, понимаешь, что слаб.
До сих пор ты у ног, до сих пор, ты ведь раб.
Только это сказать можно. Да, просто так.

Просто так я убью, а потом воскрешу ль?
Ты один, одинок в этом царстве из розг.
Взгляд как яд, а в руке пистолет. Он без пуль?
Ты не знаешь ответа на этот вопрос.

Выбор есть! Он всегда, словно сталь холодна,
Обжигающе верен и точен, как скальпель!
Он продуман давно, он рассчитан всегда!
Каждый ход точен, будто стреляющий снайпер!

Всё игра! Веришь ты? Нет. - Боишься, дрожишь.
Ненавидишь, стенаешь в душе про себя.
Всё игра! Или нет? От себя убежишь?
Никогда! И за это ты любишь меня.

Вот и снова вопрос.
- Да, конечно, умрёшь, - улыбнувшись, она потянулась на кресле. И расслабленный жест после стольких угроз, будто яд на осколках разбитой надежды. Взмах рукой по лицу и огонь на щеке, загорелся так резко, что раб содрогнулся, закрывая глаза и кривясь он в лице, ощущал, что сейчас он в дерьмо окунулся.
- Я умру, - прошептал, уверяя себя, - я умру лишь для Вас, Госпожа, но надеюсь, что Вы будете помнить всегда про меня, что Вы будете знать, что я всё же был предан.
Он неслышно вздохнул, открывая глаза, поднимая свой взгляд на свою же убийцу.
- Выбор есть, хочешь, дам? – рассмеялась она. Этот смех прозвучал, будто дань кровопийцы.
Только этот момент вдруг поплыл пред глазами, и сонливость в момент накатилась и вдох, через силу. "Я думал, что я что-то знаю. Я доверил себя ей. Последний урок".

(А-та-та, О! Как меня на стихах попёрло! Госпожа знакомства форум шесть)))

А она ведь просто решила поиграть в "Матрицу".
"Тебе решать, Нео".
Впрочем, у культового героя был несколько иной выбор, но итог всё равно мало чем отличался. Выпитая таблетка и для того и для другого означала истину. Для выдуманного персонажа – истину о себе и мире, для раба же – истину о его Госпоже и судьбе, уготованной ему, рабу, на том небольшом празднике жизни, что был ему преподнесён, как факт. И только слова о "выборе", неожиданно прозвучавшие из уст девушки вновь зародили в его душе надежду на то, что всё обойдётся, что он не умрёт.

Мужчина всё так же оставался сидеть на полу не двигаясь, только теперь он уже прижимал ладонь к обожженной пощёчиной щеке. А выпитая им таблетка начинала действовать.
- Да, Госпожа, умоляю Вас, дайте мне выбор, - его голос чуть охрип от волнения, но он и сам не заметил, как слабость навалилась на плечи, словно прижимая их к земле, всё ближе.

А что лучше? Смерть или. Как же это было мило и до банального просто, как же это было глупо и по-детски наивно, как же это было нелепо и вместе с тем выгодно. Один мудрец сказал: "Ваше доверие наивно, если вы полагаете, что люди никогда вас не обманут и не предадут". И тут он был прав на все сто процентов. Только вопрос преданности был до нелепого смешон в глазах Госпожи Эльзы, тому была причина, хотя она и скрыла сей факт.
Несколько минут она молчала, три, может пять. Действие сильнодействующей таблетки всегда оправдывало средства потраченные на неё. Взгляд стал вопросительным. Всё, что должно было произойти, уже начинало происходить. Дыхание жертвы замедлялось, веки начинали закрываться, не подчиняясь хозяину, сонная нега накрывала с головой, делая тело тяжёлым, руки и ноги неподъёмными. И лишь только сердце раба, скорее всего, билось в бешеном темпе от страха неожиданно остановиться. Осознание этого щекотало нервы, возбуждало и забавляло. Только-только эта игра становилась серьёзной.

- Ты хочешь получить противоядие? Оно существует. Только для того, чтобы его получить, нужно принять решение. Это будет твоим выбором. Ты готов выслушать условия? - ехидный голос, высокомерный тон, взгляд сверху вниз, тонкие пальчики теребят голубую таблеточку, которая до сих пор находилась в руке, а удовольствие от того, что жертва наверняка перебирает в своей голове все возможные варианты развития событий, не просто поднимает настроение, а приносит наслаждение, несравнимое ни с чем. Да вот только вопросы эти чисто из праздного любопытства, не более. Надежда ли? Существует ли оно, противоядие? Кто знает.
Готов или нет? Будет ли шанс жить? Хочешь или нет, но когда тело перестаёт слушаться – любой, даже самый неверующий поверит именно в то, что ему уготовано было. Как справка от врача, поставившего неизлечимый диагноз. Смотришь на неё – не веришь, понимаешь, что не готов, но чувствуешь и боишься, хотя, скорее, бояться начинаешь уже слишком поздно. Хотя. Возможно ли, продлить свою жизнь в этом случае? Конечно. Вот только в каком из вариантов? Эльза не спешила требовать от раба ответа, молча смотрела на него пристальным взглядом и улыбалась, наслаждаясь его беспомощностью.

Конечно, от внимания раба не ускользнуло то, что девушка прихватила вторую таблетку. В голове сразу же всплыла мысль о противоядии.
"Чёрт, значит, она всё-таки не блефовала?! Или все же это все бред, а в таблетке что-то другое. "
Хотя сознание мужчины и окутывалось туманом все сильнее, он все же смог оценить степень своего заблуждения касательно своей Госпожи. А на самом деле оказалось, что Эльза не так проста, как о ней он думал. И далеко не безопасна. Впрочем, и та и другая мысль посетили мужчину уже далеко не в первый раз за всё то время, что они жили вместе. В сознании они сформировались еще раньше, возможно даже, при первой встрече. Но тогда он не смог оценить это по достоинству. А вот пару минут назад оценил. А сейчас очередной раз в этом убедился.
Даже интересно, а сам он блефовал или нет о цене своей жизни, о том, что смирился с тем, что дарит свою жизнь, что был готов на "Всё" ради Госпожи? Странный вопрос, но он не видел перед своими глазами мелькающих картинок, воспоминаний. Всё, как-то стёрто и уничтожено. Не подлежит восстановлению. Сердце было готово вырваться из груди, разломав в хлам рёбра, что из последних сил сдерживали их.
"Неужели я сейчас вот так просто возьму и сдохну у её ног?! Нет. Я не хочу умирать! Я хочу узнать, что же за условия она мне предложила. "
Желание отойти, выйти из ничтожного положения пса, но тело просто не слушалось. Опираясь на руку, мужчина сделал попытку сдвинуться с пустого места, но тщетно. До сих пор то чувство, как жидкость протекала по глотке, оставалось незабываемым, слишком опасно это было оставить. Попытка ответить, произнести хоть звук, но дыхание будто перекрыло, и ответить возможности просто не существует. Губы дрожат, желание вцепиться в последнюю надежду, ответить что.
"Да! Я хочу узнать условия! Скажите! Я не хочу умирать!" - но только гробовая тишина повисает в комнате.
Он опустил взгляд в пол, пытаясь побороть сумасшедшее желание хоть на секунду прикрыть веки, и вовсе повесил голову вниз. В его планы сейчас не входило показать Госпоже его страх или может панику, которые уже бушевали в сердце, вызывая новые и новые потоки адреналина в кровь. Только гордость и воля, преданность и решимость смириться, пусть как бы глупо сейчас это не выглядело, но раб просто не желал быть сейчас растоптанным и побеждённым, не смотря на то, что его желания сменялись одно за другим, как картинки в калейдоскопе. Он готов был умолять о пощаде, ползая на коленях, но не мог, не мог просто физически произнести даже звука. И чем больше он пытался, тем сильнее невидимая рука сдавливала горло, прерывая доступ кислорода в лёгкие.
"Вот зараза. Ума тебе не занимать. Надеюсь, я удовлетворю тебя по высшему классу, чёрт возьми. Надеюсь, моя смерть будет для тебя полезной. Чёрт, так хочется спать. "
Выдох. Выдох. Где вдох, который мы заказывали?

Иногда, пять минут - это вечность. Секунда за секундой - капля за каплей, падающая в океан времени, от безумно горячих потоков воздуха, испаряясь во время полёта, падая и дополняя собой ещё одну эмоцию. Время, оно ничтожно по сравнению с тем, что ждёт нас впереди, мы не можем контролировать его. Человек перед лицом смерти. Испуганный мотылёк, что уже обжёг свои крылья, но всё ещё пытающийся барахтаться. Попавшая в мышеловку мышь, которая уже знает, что не сможет вырваться, чувствует кота, подкрадывающегося со стороны. Гордый воин, как партизан, скрывающий секретные материалы, отказывающийся в спасении собственной жизни, пытающийся смириться и сделать выбор не в свою пользу. Попытка казаться смелым, бесстрашным и гордым, может быть, где-то, смешанная с животным страхом. Эмоции, сменявшиеся на лице раба, раз за разом, не просто нравились девушке, они питали её, словно она была энергетическим вампиром, насыщали, как родниковый источник, заблудившуюся в пустыне. Она любовалась мужчиной, чуть ли не влюблёнными глазами, снимая с него одну за другой игровые маски, прекрасно понимая, что это было только начало. И к чему нужны слова, когда и так всё понятно? Но нет, этого мало.

Девушка плавно поднялась с кресла, подхватив раба за ошейник и дёрнув его на себя, будто выдёргивая его из того оцепенения, которое в страхе парализовало его тело. Раб и сам не понял, как умудрился встать на четвереньки и, борясь с сонным состоянием, поползти на выход из комнаты, повинуясь тянущей за ошейник руке Госпожи. Пока же мысли лениво бродили в голове, спотыкаясь, падая, друг на дружку, пытаясь подняться и внося еще больший сумбур в сознание, его куда-то потащили. Причем осознал раб этот факт только потому, что понял – его тело перемещает в пространстве. А тело, может, и радо бы сопротивляться или же даже пойти самостоятельно, но вот в виду общей слабости как-то не удалось сделать этого нормально. Вот и получилось так, что он передвигался уж слишком медленно всю дорогу от кухни до… до чего-то.

Медленно с каждым шагом по коридору, ведя раба за собой, Эльза решала говорить или нет ему о том, что она действительно собирается сделать. Они дошли до одной из комнат, дверь распахнулась, впуская их в студию, половина из которой больше напоминала хирургический кабинет, а другая половина обычную БДСМ-комнату со всеми полагающимися девайсами. Девушка включила свет не без интереса посмотрев на раба и на его реакцию на увиденное, и улыбнулась каким-то своим мыслям.
Два отделения для пыток были разделены между собой толстой клеёночной шторкой, которую Эльза отодвинула рукой, для того чтобы подойти вместе с рабом к хирургическому столу, на котором лежал чёрный матрас, обтянутый прозрачной чистой клеёнкой. Здесь всё было в тёмно-красных тонах, стены, пол, покрытый линолеумом, ощутимо пахло дезинфицирующим средством и кровью, будто не так давно в этой "незаконной клинике" проводилась операция. Да, и это было правдой, но детали её Эльза решила не вспоминать, надеясь, что на этот раз всё пройдёт успешно.
"Тот выбор, который я тебе предложу сделать, слишком жесток. На что же ты решишься, родной? Что ты выберешь? Насколько ценна для тебя твоя жизнь? Как сильно ты любишь боль и унижения?"
- Ну, так что? Ты решил? – она вздохнула и потянула раба вверх за ошейник, вынуждая его подняться на ноги, - или просто уже смирился с тем, что умрёшь? - теперь уже на её лице появилась издевательская улыбка, а взгляд хищницы словно рассёк мужчину пополам.

"Чего-то" оказалось студией, в которой и проходили их обычные сессии. При чем этот факт он осознал, хорошенько встряхнув головой, от чего волосы окутали его тёмным облаком и в беспорядке рассыпались по лицу, но в мозгах, тем не менее, прояснилось. И взгляд приобрел четкость и возможность фокусировки. А сфокусировался он на… Если быть откровенным, секундное недоумение в глазах сменилось вопросом – а не бредит ли он. А потом вопрос уступил место усмешке – "я попал". Правда – куда попал, насколько серьезно и как на долго?… На эти вопросы ответов не было. В памяти всплывали последние сессии, проходившие в отделении с девайсами. А когда же его подтолкнули к операционному столу, все мысли из головы и вовсе выветрились, как будто бы их там и не было никогда. В нос, явно с задержкой, но все же ударила смесь запахов, природу которых мужчина вряд ли бы сейчас смог понять, но, тем не менее, настолько резкая, что он чихнул, сморщив нос. А секундой позже мужчина, подтянутый вверх за поводок, вынужден был вцепиться в ближайшую горизонтальную поверхность, чтобы не задохнуться и не растянуться на полу, как безвольная тушка. В глазах снова поплыл туман. Уши заложило и он, кажется, даже слышал биение собственного пульса в висках, постепенно начиная проваливаться в пустоту. На вопросы он только лишь попытался усмехнуться, отбросив попытки что-либо произнести вслух. Кривой вышла эта усмешка, от тупой боли в висках и скрежета зубов. Он попытался отвести взгляд, словно принятие и "награждение" поражением, но только ощутимая долгоиграющая боль в скулах и взгляд, переполненный смесью злобы, агрессии, страха смерти и той самой гордости, что сейчас острым ножом и сильнее, играя, проходила касаниями по сердцу, все эти эмоции переполняли его, смешиваясь в какую-то однородную массу. Он, с трудом вцепившись руками в хирургический стол, стоял, едва пошатываясь и слабея с каждой секундой, уже лишь вынужденно ожидая приговора.

Оставалось всего пара-тройка минут до того момента, когда раб упадёт как мешок картошки на пол, но эти минуты были самыми интересными. Эльза отошла к небольшому бару-холодильнику, приоткрыла его дверцу привычным движением, достала из него бутылку с минеральной водой и вновь вернулась к едва стоящему на ногах рабу. Она открутила крышечку с бутылки, вылила немного холодной воды на ладонь и брызнула на лицо мужчине несколько раз, чтобы тот немного пришёл в себя и смог правильно осознать полученную информацию, которую Госпожа Эльза решила излагать дозировано, положив перед ним вторую таблетку и поставив рядом бутылку с минералкой.

Но, мужчине так хотелось остаться наедине с зыбкой пустотой, тепло распахнувший для него свои объятия, что мысли выветривались, создавая в голове вакуум. Впрочем, упасть в пустоту ему не дали – неожиданно в лицо полетели ледяные капли, заставляя зажмуриться, встрепенуться и немного прийти в себя, про себя ругнувшись нехорошим словом. Ледяная вода маленькими каплями прожигала кожу, на удивление показавшуюся ему слишком горячей. Он пытался сосредоточить свой взгляд на девушке, ловя им каждое её движение, но.

Как только лишь Эльза приблизилась к нему, как только её мимолётный взгляд прошёлся по его обнажённой груди. она сразу же, схватив его за плечи и развернув, уложила его грудью на хирургический стол, повернув за волосы голову так, чтобы таблетка с бутылкой были перед его глазами. И она начала говорить, прижав своим телом к столу сверху и уложив свою ладонь ему на горло так, чтобы под пальцами ощущать пульс и считать его, считать оставшиеся секунды и удары до нужного момента. Теперь уже в голосе звучало искреннее обещание, а губы её, горячо выдыхая, едва касались уха раба, для того, чтобы он не пропустил ни единого слова:
- Есть и другой вариант. Я ампутирую тебе руки и ноги, чтобы ты не смог в будущем больше ничего сделать. Ты проснёшься, а твоих ценных конечностей уже не будет. Ты будешь стоить ещё дороже, как игрушка – живая подушка, чем твои органы. – голос Госпожи прокрадывался в самое сознание раба ядовитой змеёй, погружая его в очередной приступ, казалось, уже прошедшей паники.
Небольшая пауза, для того, чтобы раб полностью осознал, куда он попал и с кем он связался, а глаза девушки не отрываясь, следят за каждым подрагиванием чёрных ресничек на лице мужчины, отдающихся на щеках тенями, за каждой пытающейся напрячься мышцей на его симпатичном испуганном личике. Она нежно дразняще укусила его за ухо и продолжила говорить уже мечтательным тоном, начиная блуждать свободной ладонью по его напряжённому телу, наслаждаясь прикосновениями и ощупывая каждый миллиметр, будто бы проверяя на прочность и упругость:
- Только представь, что покупатель сможет сделать с твоим телом, - кончики пальцев медленно прошлись по боку сверху вниз, - притом, что ты не сможешь сопротивляться. И не важно, что ты гетеро, продам я тебя исключительно мужчине. – Рука добралась до ягодиц и с силой сжала одну из них, после чего резко отпустила и отвесила увесистый шлепок.
"Наверняка в тебе просыпается дух противоречия и не согласия. Ну, что ж, малыш, это только начало. "
- Представь себе, как твоя задница будет насажена на бутылку из-под шампанского, - она выдохнула эти слова, прикрыв глаза и представляя себе эту картинку. - Ты будешь опускаться на неё под собственным весом, а тот, кто купит тебя, будет показывать тебя своим друзьям, как диковинную зверушку без конечностей. Он нарисует на твоём животе мишень, и будет стрелять в неё из игрушечных пистолетов, иногда даже специально промахиваясь мимо мишени. – в её голосе проскальзывали мечтательные нотки, будто бы она сама хотела иметь подобную игрушку.

Неровно вздохнув, когда на секунду замершая Госпожа вдруг снова пришла в движение, сам мужчина совершенно неожиданно для себя оказался прижатым щекой к холодной клеёнке. Перед глазами тут же оказалась бутылка с водой, до которой тут же захотелось дотянуться, чтобы сделать хотя бы один глоток, ибо горло пересохло так, будто бы он несколько дней провел в пустыне под палящим солнцем, и все та же пресловутая маленькая таблетка, о существовании которой раб, кажется, уже успел забыть. А секундой позже на своей шее он ощутил тяжесть чужой и горячей ладони. И это ощущение, пожалуй, на данный момент было ярче всего. Чужие пальцы, касающиеся его кожи, легонько надавливающие на бьющуюся под ней жилку, казалось, были единственной ниточкой, которая еще связывала его с реальностью. А потом вдруг появилась еще одна – губы, касающиеся его уха, и горячее дыхание. Ощущение, словно холодные пальцы впиваются в тело, унизительно, не останавливаясь, подавая в кровь адреналин. Дрожь ощущалась даже на кончиках пальцев, но признаться даже себе в этом ещё сложнее, чем просто скрыть. Вся серьёзность ситуации осознавалась только в эти "последние" секунды, когда просто не знаешь, какой именно вдох будет последний, считая и ужасаясь тому, как же легко тебя загоняет в угол не просто фантазия, а жестокая реальность, слова, которые звучат из уст любимой женщины. Уже не повинуясь себе, поддаться власти чувства в сердце, но нет, до последнего сопротивляться и не признавать. А осознать, наверное, было ещё страшнее. Мозг ещё функционирует, нервная система "с удовольствием" передаёт импульсы по точкам, разнося по телу слабость. Разумом понимать, что секунды в счету, что теперь ты не можешь быть в ответе за себя, и как абсурдно не звучало, но те, кто не дарили жизнь, с такой простой могут её отобрать. И с этим нужно считаться. Он вязнул в этих липких секундах, словно теряя всё, что было пройдено и завоёвано. И знал, что теперь только один выход: что он боится и способен лишь на то, чтобы просить о пощаде. Пересохшие губы до этого сжатые в тонкую побелевшую линию приоткрылись, с трудом вдыхая воздух, выдавливая через силу протест, будто бы не своим почти истеричным голосом, возвращающий умирающую надежду:
- Я умоляю Вас, Госпожа, не надо. Отпустите меня, прогоните, но только не это. Я боюсь, я не хочу этого! Дайте мне противоядие и отпустите. Умоляю.

Эльза хохотнула в ответ на его просьбу, поднимаясь с раба, его пульс замедлялся, не смотря на испытываемый им страх, и это значило, что оставалось около минуты. Она убрала руку с шеи, схватив его за волосы, и подняла на ноги, пока он ещё мог стоять, и был хоть и в засыпающем, но всё ещё сознании. Ладонь подарила рабу очередную хлёсткую пощёчину, от которой голова его отлетела в сторону и он весь едва удержался на ногах, вцепившись до побелевших костяшек в хирургический стол. А Госпожа всё ещё продолжала говорить, и теперь уже вздохнув, будто делая одолжение, уверенно поглядывая то ему в глаза, то на член, который её другая рука специально зацепила хлёстким, но не очень сильным ударом, чтобы он раньше времени не вырубился, немного проснувшись от внезапной боли сразу в двух местах, не обращая внимания на то, что раб дёрнулся и согнулся от боли.
- Знаешь, только из-за того, что ты подарил мне много приятных моментов, я даю тебе выбор. Выпив эту таблетку, - она кивнула на стол, где лежал маленький голубенький кружочек, и озвучила её предназначение, - это противоядие. Ты можешь сознательно согласиться на то, что я с тобой хочу сделать, но если ты откажешься и не выпьешь её, то ты умрешь, и я тебя просто пущу на органы и продам их. Тик-так, раб, тик-так. Решайся.
Руки Госпожи перестали касаться мужчины, а сама Эльза с усмешкой очередной раз заглянув в глаза своей жертвы, взяла таблетку и бутылку в руки, протянув их рабу и немного повертев ими перед его лицом.
- Выпьешь противоядие? Можешь просто кивнуть, если говорить уж так сложно. Твоё решение повлияет на то, проснёшься ли ты без рук и без ног или не проснёшься.
"Ещё минута, и он уснёт, времени на решение достаточно".

Поделиться408-02-2011 15:30:08

  • Автор: Ада-Адам-А как дам!
  • Be afra >[1990-12-13]
  • Статус: Призрак форума.
  • Уважение: +69
  • Позитив: +26
  • Местонахождение: То там, то тут.
  • Сообщений: 148
  • Последний визит:
    04-10-2017 21:07:50

Как холодный лёд пробралась ты под кожу,
Я холодный снег у осколков скалы.
Я тебя не искал, но с тобой мы похожи.
Рисковать, умирать, можем только лишь мы.

До последнего цепляться за то, что мы называем жизнью. Честно, уже теряешься в догадках: и правда ли это было тем самым, главенствующим, а не простым существованием. Просьба, мольба о сохранении этого малого была проигнорирована - осталось только ждать. А ждать чего? Когда велением судьбы, ты будешь приговорён к "казни". И тебя сломают, полностью уничтожат, растоптав прошлое, настоящее, лишив будущего. Ничего не останется от тебя, ничто не скажет, что ты был когда-то. Да и кому, какое дело?! Ты ничтожная жалкая тварь, что создана была со своего рождения быть чьей-то пешкой, игрушкой в чужих руках. И есть только горечь на губах, привкус крови и слабость, что просто склонила под себя. Подмяла, раздавила и рассмеялась прямо в лицо. И никому не жаль.

Жажда, казалось, сильнейшая в его жизни. Страх до дрожи в коленях. Слабость, закрывающая его веки и выключающая сознание. Горло драло так, будто он не пил несколько дней. А вода, протянутая к его лицу, казалась для раба манной небесной. Он уже плохо соображал, почти не понимал слов своей Госпожи. Он слышал загадку об очередном выборе, только вот сделать его было трудно-решаемой задачей. Перед глазами мужчины всё плыло, а он безуспешно пытался сконцентрироваться на собственных мыслях. Но только.
"Я засну, засну и умру, засну и больше не проснусь, или проснусь покалеченным. Но. Эльза, Эльза, Эльза. Неужели ты сделаешь это? Я не хочу верить!"
Вера. Осознанная и желаемая вера может быть различной. Он уже не строил догадок по поводу действительных целей Госпожи Эльзы, он не имел сил размышлять даже о выборе. Жажда была невыносимой, а когда взгляд остановился на бутылке с водой, всё что он смог сделать, так это сглотнуть в пересохшем горле комок. Переведя взгляд с Госпожи на таблетку, а потом снова на девушку, раб кивнул, прикрывая глаза, практически тут же ощущая на губах прикосновение, побудившее приоткрыть рот, в следующую секунду чувствуя тяжесть таблетки на языке и хлынувшую в рот воду. Возможно, именно из-за этого, так нужного ему глотка он и выбрал "противоядие". Но это было его последней мыслью перед тем, как он заметил кровожадный взгляд девушки и ощутил толчок её холодной ладони в грудь, подтолкнувшей его к столу так, что он вновь упал на него, не удержавшись.
- Забирайся на него! На живот! – голос Госпожи Эльзы резко изменился, холодные нотки, проскользнувшие в её тоне, будто резанули по его слуху острыми лезвиями. Сердце раба судорожно сжалось в новом приступе паники, хотелось сбежать, но он дрожащими руками помог себе забраться на стол, стараясь не смотреть на девушку и чувствуя, как его покидают последние силы. Решаться на что-либо было самым сложным. Выполнить лишь последний приказ. и будь, что будет!
Он уже ничего не слышал, не видел, не ощущал, когда как просто не верил, до последнего не желал верить, что всё так и закончится. Перед глазами ещё несколько секунд мелькали образы цветными пятнами, но тело поддавалось действию таблеток, что словно уговорило успокоиться и закрыть глаза… Сердце замедляло бег, он забывал, как дышать, как чувствовать и просто существовать. Вычёркивал и отрицал. И, правда, становилось легче…

Только как же это было весело, интересно, занимательно, увлекательно для девушки, и ещё пол сотни синонимов, которые только можно было бы подобрать к данной ситуации. До раба долго доходил смысл всех слов, произносимых Госпожой, долго приходило осознание всего того, что с ним собирались сделать, но пришло время, и он всё понял и сделал выбор. Но ведь перед тем как умереть человек всегда выбирает жизнь. И не важно какую. Хотя, узнав жизнь другую – пожелает ли он смерть в итоге? Люди бывают так непредсказуемы иногда в своих действиях, мыслях, желаниях, но когда приходит именно тот, нужный момент, они всегда выбирают то, что было известно уже заведомо. Раб кивнул в знак согласия, получив свою награду в виде круглой таблетки и последнего глотка воды в своей жизни, той жизни, которая была у него до этого времени. А потом. Нужно ли говорить чем это всё закончилось и закончилось ли что-то на этом? Он закрыл глаза, когда забрался на стол, и сразу же провалился в сонное царство.

Что же это были за таблетки на самом деле? Простое сильнодействующее снотворное, смешанное с болеутоляющим антибиотиком, и ещё кучей примесей, как показывала практика, совершенно "безвредная" химия, которая не продаётся ни в одной аптеке, но достать которую достаточно просто в одном из ночных клубов. Как развлечение для извращенцев, которые банально любят насиловать спящих незнакомцев или незнакомок. Действие одной таблетки длится два часа, двух таблеток четыре часа, последствий никаких, а тело спящего не чувствует совершенно ничего, хоть иглами прокалывай, хоть конечности отрезай – жертва не проснётся. Только вот когда время проходит - болеутоляющее заканчивается вместе с действием снотворного. И кто знает, от чего просыпается принимавшая таблетку жертва, то ли ото сна, то ли от боли, терзающей её тело после насилия, свершённого над ним.

Раб лежал на животе, на столе шириною в метр и длинною в два метра, который был чем-то в виде конструктора, если это было нужно. Голова его была уложена в специальные крепления, больше похожие на обруч, держащие её, и не дающие возможности даже пошевелить головой из стороны в сторону. Полностью обнажённое его тело, выглядело настолько беззащитно, лёжа на холодном столе, что невольно хотелось улыбнуться. И улыбка появилась на её губах от представления момента, когда раб проснётся, эти мысли будоражили кровь, завоёвывая всё пространство в голове, выделенное для размышлений. Но работы ещё предстояло много. Она зафиксировала раба, полностью обездвижив его тело ремнями на талии, вокруг грудной клетки и шее. Потом отошла от него, отметила время, оставшееся до его пробуждения, включила телевизор, висевший на одной из стен, на музыкальном канале, оставив небольшую громкость, и начала свои приготовления. Надев белый халат, девушка приготовила необходимые инструменты, вымыла руки.

Ладони безбожно потели, как и всегда в такой ситуации, сознание вырисовывало различные картинки, сравнивало их с пережитым опытом и, погружаясь в свои фантазии, она даже замирала на некоторое время изредка в предвкушении, когда же она увидит глаза раба, осознавшего свою полную бесповоротную ничтожность и бессилие вместе с тем пониманием, что не сможет ничего больше сделать. Ожидание было самой сильной пыткой, а процесс. Сам процесс был больше искусством мастера, знающего своё дело. Подобную вещь Госпожа Эльза делала не впервые и прекрасно знала, чем это может закончиться, но это её нисколько не смущало, наоборот доставляло удовольствие уже заранее.
Запах свежей крови и спирта сильнее ударил в нос, обволакивая каждый атом воздуха, неповторимым пьянящим ароматом этой смеси, заставляя прокашляться и глубоко вдохнуть и выдохнуть. И именно он разбудил воспоминания. Прошлый подобный эксперимент всплыл в памяти в радужных красках, тогда незнакомый парень, попросившийся к ней в рабство, очень любил поговорить о том, что готов на всё, что хочет, чтобы ему отрезали яйца, и они слишком долго устраивали словесные баталии, слишком сильным был у него протест против своей сущности, и это было настолько великолепным зрелищем, что Эльза тогда ликовала в своей душе, когда, проснувшись, её жертва умоляла о смерти.
"А ведь он не сможет ничего сделать, когда проснётся. " - девушка усмехалась своей безумной идее, работая не только руками, но и головой.
Сквозь тихую музыку по комнате разнёсся лязг медицинских инструментов. Колёса небольшого высокого столика с наполненной водой и кровью миской, едва прошуршали по линолеуму, остановившись всего в метре от хирургического стола. В комнате стало даже как-то жарко и приходилось вытирать пот со лба, от чего намокла ниспадающая на глаза чёлка, но это были мелочи, ведь когда что-то делается, то приходится чем-то жертвовать, пусть даже это будет и такой незначительной деталью.

. Несколько часов неспешной подготовки к пробуждению. Картина Репина "Приплыли" и вот он наш час настал! Немного устав, но, будучи в приподнятом настроении, Эльза вымыла руки и вздохнула с облегчением, всё было уже закончено и сделано всё было идеально. Она выключила телевизор, взяла сигареты с зажигалкой и присела в кресло напротив лица "подушки". Теперь оставалось только ждать, пока проснётся раб. Время действия таблеток подходило к своему концу, что не могло не радовать. Подкурив сигарету, она расслабленно откинулась на спинку кресла и улыбнулась, довольно оглядываясь по сторонам. Пятна и лужи крови везде – на мужчине, возле стола мокрая дорожка, ведущая к толстому свёртку из окровавленной простыни с метр длинной из одного края которой выглядывают несколько окровавленных пальцев, рядом такие же, окрашенные красным, инструменты – ампутационный нож, скальпель, рашпиль, пила. Её белый халат был так же в красную крапинку, и Эльза была слегка озадачена тем, что кровь, засыхая, стягивает кожу на её лбу. Кажется, она забыла умыться, но ни желания, ни сил на это не было. Раб был плотно обмотан бинтами и обжат простынями, особенно в районах плеч и таза. Лишь его запачканные кровью спина, голова и ягодицы выделялись белёсыми просветами из багровеющей ткани.
"Представляю какую дикую боль ты испытаешь, проснувшись. " - Эльза в своих фантазиях смаковала невозможный страх, панику и ту боль, что пронзит тело раба, когда он сделает первый сознательный вдох. Возбуждённое состояние её просто не покидало.
"Страх? Это больше чем страх! Безысходность? Потеря? Нет! Это намного больше! Что дашь ты мне взамен?" - размышляла она, вспоминая, как это уже бывало с ней. Первый вздох – первый вскрик? Однажды её оглушали криком минут двадцать, даже кляп не помогал. Но нет, скорее всего, будет тишина, глухое безмолвие и лишь слёзы по щекам. Но кто знает, всегда бывает по-разному. Эльза курила, делая затяжки, не спеша, не отрывая взгляда от своего очередного эксперимента. И она заметила, когда раб, чья приподнятая немного вверх голова так, чтобы видно было лицо, была зафиксирована железным обручем в кожаной обивке, стал просыпаться.

И вновь по телу проходит дрожь, напряжение в мышцах не пропадает. Я чувствую, что не могу убежать. Ноги становятся ватными, я лишь топчусь на месте, но ощущение, что холод стали ножа ещё у шеи – не отступает и с каждой минутой и секундой усиливается. И страх схватывает сердце и нет уже сил убежать, ты понимаешь, что всё кончено, но пытаешься ещё что-то сделать. Но странно, ты боишься не смерти, а того, что он поймает, догонит убийца. И ты знаешь – так оно и случится. Но стараешься жить, вдохнуть, спасти себя. Потому что этого человека ты боишься больше всех на свете. Он догоняет, толкает тебя на землю и, играясь с твоим ужасом в глазах, с азартом и интересом легонько проводит остриём ножа прямо по сходящей с ума от скорости своих ударов в минуту венке. И ты смотришь в глаза убийце, что только сильнее прислоняет нож к горлу, и не можешь его узнать, а он забавляется и улыбается тебе так искренне и безмятежно. Взгляд чист, прям, направлен только на тебя, на твою душу, а ты чувствуешь, как искры в его взгляде прожигают сердце и нарочно замедляют его ход, даруя новые ожоги и язвы. Но как же сложно принять то, что ты знаешь его, он так близко к сердцу, так знаком, но нет. Всматриваешься в его взгляд, угадываешь, а уже тонкая кожа шеи разрезается медленно и мучительно больно от давления, с которым убийца направляет нож. И вдруг тебя осеняет, что тот, кого так долго ты не мог узнать – это ты сам! Ты сам себя так безжалостно и мучительно убиваешь, зная, что это и есть вся правда. Истина в том, что ты давным-давно себя убил, уничтожил, растоптал, исчез, растворившись в чужих желаниях. Но слишком поздно – ты сам надавливаешь в последний раз на нож, и рывком отдёргиваешь руку, выпуская наружу твою и свою боль, кровь, вытряхивая душу. Какой искренний взгляд. И боль за свою боль. Моя игра. Хотя, всего лишь минутный сон.

Он открыл глаза, встретившись со взглядом своей возлюбленной. Короткая судорога пронзила его тело. И если быть откровенным, он подумал, что уже умер. Ибо когда сон начал постепенно отступать и раб нашел в себе силы поднять ресницы, перед собой он обнаружил…
"Ангел. "
И, действительно, пока зрение не сфокусировалось, он и, правда, видел перед собой ангела – размытый силуэт в белых одеждах с белыми длинными волосами. Правда, когда зрение вернулось окончательно, ангел почему-то приобрел черты его Госпожи.
"Черт, а я так надеялся, что я в раю. Хотя, с моей-то участью, какой рай? Чёрт!"
На только женский голос его всё быстрее возвращал в ужасающую своей непостижимостью реальность:
- Отныне ты будешь "подушкой", смирись с этим, - Эльза последний раз затянулась сигаретой, отправив окурок в пепельницу, и подкатилась вместе с креслом на колёсиках ближе к лицу раба, положив одну свою руку на его шею, чтобы посчитать пульс, - всё будет хорошо, не беспокойся. Теперь твоя жизнь стопроцентно будет в чужих руках, ты будешь принадлежать не как человек, а как вещь. Это ведь твоя мечта. Я исполнила для тебя твоё желание.

Озадаченно приподняв брови, когда девушка заговорила, моргнув и нахмурившись, оглядываясь и пытаясь понять – что бы значили её слова, он содрогнулся очередной раз от её прикосновения, но. Секундой позже, едва блуждающий по комнате взгляд зацепился за окровавленный сверток с выглядывающими из него пальцами, и его накрыло, выбивая воздух из легких и любые мысли из головы.
Голос Госпожи скользил между шумом в ушах от биения собственного сердца и немым криком, что был рождён толчком страха и желанием вдохнуть, но тело не подчинялось. Лёгкие словно свело, и чувство… Попытка подняться, но непонимание, ничего не происходило, ни движения, ни немого ватного чувства, словно. Раб вновь задохнулся вдохом, а полукрик-полустон тишиной отдался в сердце, застряв в горле. Шок отпустил сжатое сердце, тело парализовало, но страшнее всего – душу. Страх, паника, ужас? К чертям, это намного сильнее, кажется, сердце вот-вот остановится от судорог, что вновь проходились по телу.
Просто ужаснуться, что потеряешь рассудок от страха, от паники. Раб попытался словно очнуться, но это было просто невозможно – секунды страха, отчаянья, а боль волнами накатывает на тело и не оставляет ни на секунду. Лицо просто изуродовано и исковеркано ужасом, а вдох – это не желание организма поддержать жизнедеятельность, а просто рваное подобие. Крик подступал к горлу, паника и страх вырывались утробным воплем, что был похож больше на вой, где такая очевидная и глухая боль. Просто задыхаться от того, что не можешь вдохнуть, просто не сметь открыть глаза раньше, чем этот кошмар закончится, просто сойти с ума от боли…
Раб видел кровь, скальпели, лужи, брызги, это лицо, пропитанные кровью простыни, свою собственную руку, что была закутана в простынь и лежала прямо у стены. Он до боли закусывал губу, словно желая очнуться, но распахнутые глаза просто не могли не заметить всего этого ужаса. Словно сама комната пропитана паникой, его кровью, запахом сумасшествия и боли. Бледные губы нервно сжались, привкус крови показался горьким и просто отвратительным. Стало подташнивать, голос эхом в голове, шум, а слёзы наворачиваются на глаза от дикой колющей боли, что разрывала живьём. Кажется, сердце уже решило остановиться, но оно вновь как свихнувшееся стучало, давало ток оставшейся крови. Холод, он был ощутим и такой болезненный. Он просто не мог ни пошевелиться, ни ответить ему. Только в мыслях, что медленно, но верно вместе с силами покидали тело, вилось желание сдохнуть. Скорее. Как можно скорее.

Несколько минут она молчала, не двигаясь и просто рассматривая свою жертву, ожидая, пока действие таблеток полностью прекратится, и сам раб осознает свою участь, а после сказала:
- Отныне твоя жизнь будет принадлежать кому-то другому. И только он будет решать - жить тебе или умереть, кушать тебе или нет, пить ли тебе воду или нет, ходить ли тебе в туалет или нет. Хотя, да, ходить ты именно уже не сможешь. Неужели ты ни разу не думал, что мои игры могут зайти настолько далеко? М? – она усмехнулась, склонившись к его лицу слишком близко, заглядывая в дно его глаз своим насмешливым взглядом.
- А теперь твоя участь быть живой вещью, переносной "подушкой", которую могут положить обнажённым куда угодно. На полянку крапивы или муравейник, в собачью будку для развлечения домашнего питомца. Использовать как подушечку для швейных иголок, подвешенного где-нибудь возле стены, или как мишень для дротиков. Могут спать на тебе вместо подушки, или использовать тебя, как грелку для ног в зимнее время. Тебя теперь можно носить в чемодане, сдавать в багаж и потрахивать во время рабочих командировок, как шлюшку. Тебя можно подарить или продать, ты ведь всё равно уже ничего не можешь сделать. Может тебе ещё и глаза выколоть, чтобы ты и глазами не мог ничего рассказать? Хочешь? Нет?
Она улыбнулась, закончив свою тираду коротким издевающимся поцелуем в губы.

Это было жестокой игрой. С каждым словом Госпожи, проникающим в сознание очередной, словно взрывающейся бомбочкой, подводящей все его надежды под ноль, раб только и мог, что хватать открытым ртом воздух, надеясь на то, что боль, которая ощущалась везде и всё больше усиливалась, когда-нибудь пройдёт. Вместе с тем, слова Эльзы красочно превращались в картинки перед глазами, от которых становилось только хуже на душе. Внутренний протест всё больше накалялся, хотелось выть в голос, но из глотки только вырывались сдавленные хрипы. Шея затекла, а приподнятая вверх голова, закованная в стальной обруч, начинала раскалываться от боли. Только вот больше в душе раба рождалась ненависть. Не только к себе и не только по причине того, что он сам скатился к тому, что сейчас с ним происходило. Это была ненависть к Госпоже Эльзе. Правду говорят, от любви до ненависти один шаг. И теперь раб оказался как раз в той ситуации, когда его тело уже было ему неподвластно, а душа. Самое обидное было именно то, что он только что понял, что его любимой Госпоже, которой он служил столько лет, было плевать на его душу и его чувства. Но что он мог сделать сейчас? Показать свою ненависть? Показать свою злость и боль? Воспротивиться? Восстать?
Зубы сомкнулись на губе девушки, прокусывая её до крови, резко и с силой. Раньше он никогда бы не сделал ничего подобного, но сейчас. Агрессивный взгляд, ненавидящий и презирающий. Он дал волю своим эмоциям, не думая о последствиях, он не мог иначе.

Медленно проведя языком по прокушенной губе, слизав с неё несколько капелек крови, Эльза усмехнулась и, замахнувшись рукой, влепила сильную пощёчину рабу по левой щеке, так, что его голова резко вжалась в обруч, и на лице проступил красный след от пятерни.
Этот неожиданный удар в мгновения привёл раба в чувства, вместе с подаренной новой порцией боли. Взгляд его стал более спокойным и смиренным, но как только девушка начала говорить, в нём появились ещё и тени страха. Сглотнув, с замиранием дыхания раб следил за действиями Госпожи.
- Для тех, кто любит кусаться, существуют плоскогубцы, которые вырывают зубы. Хочешь до конца жизни есть одну кашку? – она снова усмехнулась, заглядывая в его глаза, заставляя смотреть его прямо ей в глаза, читая по ним его эмоции, а после этого оттолкнулась ногами от пола и, откатившись назад к столу, на котором лежали медицинские инструменты и сигареты с пепельницей. Рука зависла над столом, девушка бросила хитрый насмешливый взгляд на мужчину, будто бы собиралась взять вышеупомянутые плоскогубцы, но всё же Эльза взяла пачку с сигаретами, достала одну из них и подкурила, чтобы поразмышлять, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

Хлёсткая звонкая пощёчина пришлась по лицу прямо следом за словами и вновь принуждение смотреть прямо в глаза. Без предупреждения и в ответ на его дерзость.
До конца жизни? Жизнь. Это слово сейчас в его понимании было чем-то особенным, даже недосягаемым сейчас, но удивляло только то, что сейчас то самое, находящееся лично у тебя, сейчас принадлежит не тебе, словно забирают игрушку у ребёнка за проступок. Но уже не обговариваем возврат. Ненавидеть или просто презирать? Нет, во взгляде было что-то, но отнюдь не это, шок просто притупил ощущения, давая волю только глухому крику во взгляде, что казался натяжным, напряжённым, как нервы раба. Даже сталь можно согнуть, не будем ничего говорить про простого человека, потакающего только себе. Этот удар ощущался прямо в самой глубине продажной душонки, которую затронуть способен не каждый, но умело шрамировать. могла только она…
"Ну, да… рук-ног нет… давай уж туда еще и зубы до кучи. Только тогда твоя игрушка потеряет привлекательность. Хотя, о чем это я – всегда есть шанс купить вставную челюсть и к стоматологу носить не придется. Классно же!"
Собственные мысли раба вызвали на лице какую-то совершенно невеселую и даже несколько обреченную усмешку, он пытался переводить их в шутку, иначе как-то не получалось. Взгляд, между тем, как будто действуя независимо от тела и сознания, следил за всеми передвижениями девушки. Все же несколько напряженно замирая, когда она потянулась к столику с разнообразным барахлом, наверняка включающим в себя и вышеозначенные щипцы, но тут же расслабляясь и, как будто отпуская объект своей слежки, когда этот самый объект всего лишь вытянул сигарету из пачки. Смешно. Оказывается – раб всё же боялся.

Задумчивый взгляд перешёл на другую сторону комнаты, где была БДСМ-студия, потом, будто бы в чём-то определившись, вновь проехался по медицинскому отделению и остановился на мужчине.
"Чуть раньше он мне казался более сообразительным. Хотя, нет. Глупый, упрямый, испуганный, не думающий о своей жизни. Но научить его тому, что необходимо всё же слушаться даже в такой ситуации, всё-таки нужно. Вопрос только как?"
Не смотря на все её действия, казалось бы, устрашающие и говорящие о наклонностях психически неуравновешенной маньячки, Эльза была довольно доброй и миролюбивой, а так же заботливой по отношению к своим жертвам. Ей совершенно не хотелось, чтобы раб оставался без зубов, не хотелось, лишать его всех прелестей жизни. Она вспоминала, с каким упоением раб ел свой обед с мыски на полу, как светились его глаза в знак благодарности за вкусные угощения. Просто, сделать это, казалось верхом садизма, а она была всё же не тем человеком, который не оставил бы рабу хоть что-то, что могло бы помочь манипулировать им.
- Ты, кстати, можешь уже не считать себя мужчиной, яйца я тебе тоже отрезала. Тебе ведь на них всё равно неудобно было бы сидеть без ног. – сказала блондинка, пребывая всё ещё в раздумьях, так, между прочим.

Очередная новость – шок и новая порция ненависти, которую теперь уже раб целенаправленно показал своей Госпоже взглядом, заметив который Эльза только расплылась в очередной улыбке. Ей нравилось видеть, как раб безмолвно воспринимает всё то, что она преподносит ему в виде подарков судьбы. Она словно энергетический вампир питалась его страхом, потерей, его ничтожностью и безысходностью, и даже ненавистью. Она улыбалась, глаза её светились весельем, диким, извращённым весельем. И только в этот момент она придумала, как продолжить этот незабываемый для раба день экстрима.
Затушив окурок от сигареты в пепельнице, и поднявшись с кресла, она прошла по комнате к небольшому шкафчику с разными девайсами. Достав оттуда повязку на глаза и затычки для ушей, девушка вернулась к рабу, остановившись перед ним и наклонившись, заглядывая в его глаза и хитро улыбаясь.
- У тебя есть возможность сделать выбор, возможно, последний в твоей жизни. Выдержишь всё молча и, возможно, я сделаю тебе один подарок. Но если будешь мне противоречить, пожалеешь об этом.
Кончики пальцев нежно коснулись уже почти отошедшей щеки, обведя след от пощёчины.
- А для того, чтобы ты смог более решительно сделать свой выбор я дам тебе возможность прочувствовать, как это будет на самом деле. Ты не должен смотреть ни на кого так, как смотришь на меня сейчас. Но если ты будешь продолжать это делать и дальше, то я лишу тебя возможности пользоваться глазами вовсе, пока только повязкой, а потом, если не передумаешь, то я тебе их просто вырву. И да, спать ты при этом уже не будешь, - тон голоса был вполне серьёзен, Госпожа Эльза просто рассуждала вслух, предупреждая о последствиях непослушания.
- Это как бонус, - она усмехнулась, вставляя в уши рабу затычки, лишая его возможности слышать, а после и надевая повязку на его глаза.
"Ну, всё. Теперь он точно как подушка. Соблазнительная и аппетитная вещь. "

Лишиться зрения и слуха, лишиться рук и ног, лишиться достоинства и чести, быть игрушкой в чужих руках, терпеть боль молча и смиренно, даже не смотря на то, что хочется крикнуть, сбежать, изменить всё! Стоит ли в эти секунды думать о том, что ты – ничто, что у тебя больше нет ничего, чтобы держало здесь. Это странное чувство полного расторжения договора преемственности между телом и душой. И ощущения теряются, сам себя просто-напросто отвергаешь, и не желаешь принимать всё так, как есть. Отказаться от реальности, от того, что сейчас происходит, но только боль и истерия в душе и сердце возвращают и тянут за собой. Придумать оправдание произошедшему, понять, что происходит и почему именно так, а никак иначе. Поздно, слишком поздно, чтобы что-то объяснить даже самому себе и видишь только такой выход. Становится уже не жалко никого и ничего, в секунды всё теряет блеск и ценность, восприятие уже не то. И эти самые секунды принимают решение о дисквалификации, уничтожении, разрушении. Не жалко? Верно, просто устаёшь и не желаешь мириться. Не желаешь выжить и делаешь то, что легче всего. Фальшивая игра в реальном мире. И не важно уже, что будет происходить дальше, не важно, что захотят от этого тела. Мысли только о смерти, но понимаешь, что даже она теперь тебе уже недоступна. А сказать. Сказать не можешь, произнести любое слово – страшно. Просто боишься не угодить. Так глупо и смешно, и страшно. Словно ребёнок, маленький мальчик внутри взрослого мужчины, вырвавшийся на волю, он боялся, что его накажут.

Ладонь легла на плечо мужчины, медленно спустилась нежным поглаживанием вдоль позвоночника до ягодиц, размазывая по горячей коже оставшуюся не подсохшей к тому времени кровь по спине, рисуя на ней картинку абстракциониста. В голову пришла одна безумная идея, которую тут же захотелось произвести в действие, и посмотреть, как это будет выглядеть. Она не стала ждать момента пока раб придёт в себя после того, что с ним уже произошло. Мужчина был вынослив, а знание этого никак не вызывало даже намёков на жалость, поэтому девушка отнёслась к его переживаниям и страху с безразличием, хотя и прекрасно понимала, что может испытывать в данную минуту раб. Она прошла к умывальнику, находившемуся возле одной из стен, вымыла руки, умылась, а после этого найдя медицинские перчатки и ещё кое-какие необходимые вещи для предстоящей процедуры, вернулась к рабу, первым же делом схватив его за ягодицы и раздвинув их в стороны.
"Жаль, конечно, что он меня так и не услышит, даже если я что-то скажу. Но это должно будет его хоть чему-то научить".
Гель выдавился из тюбика на руку и два пальца сразу же на всю длину проникли в анус раба, начиная его разрабатывать и растягивать напряжённые мышцы. Другая рука успокаивающе поглаживала его по пояснице и ягодицам, не касаясь забинтованных мест. Через минуту добавился третий палец, а Эльза рассуждала про себя.
"Интересно, представляет ли он себе, что это делаю не я, а его новый покупатель?"
Взгляд скользил по телу мужчины, останавливался на его заднице, поедал на его спине каждую напрягшуюся мышцу под кожей. Эльза сдерживала свои фантазии, прислушиваясь к частому дыханию раба, она знала к чему шла с самого начала, и это было более важным и интересным, чем просто ампутация конечностей. Дождавшись, пока мышцы немного расслабятся, она добавила четвёртый палец, и продолжила растрахивать раба рукой, время от времени с силой шлёпая его по заднице, когда мышцы напрягались, сокращаясь.

Поглаживающая поясницу рука послала легкую дрожь по всему телу. Не отвращения и не страха, но еще и не возбуждения… Чего-то переходного от одного к другому, но, несомненно, все же приятного, нежели наоборот. Невозможность слышать и видеть хоть и пугала, но всё же делала все ощущения острее и ярче. Скользящие в его теле пальцы пробуждали привычные воспоминания. Наверное, если бы все тело так не болело, раб смог бы и возбудиться. Даже в паху появилось какое-то приятно-тянущее ощущение, в следующую секунду сменившееся вспышкой боли и заставившее мысленно выругаться – все же он умудрился забыть, что отрезали ему не только руки-ноги. Впрочем, и эту боль можно было игнорировать. Особенно на фоне возбуждения, все же зарождающегося в каждой клеточке этого глупого, так падкого на животные ласки тела. Так что когда в него входило уже три пальца, дыхание сбилось, губы в очередной раз пересохли, а глаза под повязкой зажмурились. Он временами напрягался, от особенно резких и грубых движений пальцев, вздрагивая и тут же расслабляясь от следовавших за эти напряжением шлепков. Нет, это было вовсе не то возбуждение, которое он обычно испытывал в подобных ситуациях. Но что-то заводящее во всём этом все же было. И не реагировать на это было невозможно.

Сколько времени всё это длилось, Эльза не засекала. Она просто наслаждалась зрелищем и тем, что делала, замечая, что рабу происходящее с ним тоже начинает нравиться. Она склонилась над его спиной, добавила пятый палец и остановилась на мгновение, нежно поцеловав спину, чуть выше поясницы, где ещё был чистый, не запачканный кровью участок, мягко прикусила кожу зубами, чуть оттянув, и только после этого стала медленно, но настойчиво погружать кисть полностью во влажный от смазки растянутый анус. Когда сопротивление мышц возросло до неприятно-ощутимой боли в кисти, она остановилась, ожидая пока раб привыкнет и расслабится хоть на мгновение, выпустив из зубов кожу, и выровнялась, положив руку, согнутую в локте на поясницу мужчины и немного прижав его к столу. А после этого, уже не останавливаясь и всё так же не спеша, продолжила проникать в него рукой, перестав обращать внимание на судорожные сжатия. Она не старалась его порвать, делала всё медленно и осторожно, однако, когда рука погрузилась в раба полностью с тихим хлюпнувшим звуком, обжав запястье тугим кольцом, она сжала внутри него ладонь в кулак и, покрутив им из стороны в сторону несколько раз, чтобы ещё лучше разработать его задницу, дождавшись момента, когда мышцы привыкнут и немного расслабятся, резко выдернула руку полностью. То, что раб давно не ел, только радовало. Госпожа снова повторила процедуру с проникновением, уже явно меньше заботясь о возможных разрывах, проникая кистью ещё немного глубже, сжав руку в кулак и водя им не только взад-вперёд и по окружности, но и из стороны в сторону. Зрелище безумно заводило, нежные, тугие мышцы, всё более становящиеся податливыми внутри раба, просто обжигали руку своей теплотой. Она увеличила темп и просто-напросто растрахивала мужчину рукой до того момента, пока на перчатке щедро смазанной смазкой не появились красные разводы, а анус раба не стал принимать её кисть уже без сопротивления. Усмехнувшись и несколько раз, резко высунув руку полностью, а после этого засадив ею же обратно до предела, она решила-таки начать процедуру, к которой и была вся эта подготовка.

Ему казалось, что он превратился в тушку животного, которое пытаются нашпиговать фруктами. Острая и тянущая, колючая и глухая, давящая боль расходилась по его телу и сводила мужчину с ума. Он хрипло стонал от боли и медленно накатывающего удовольствия. Но за что это всё ему было – он не мог даже догадаться. В его голове не было уже никаких мыслей. В ушах шум собственной крови, стук сердца, перед глазами темнота, а осознание и ощущение того, что его стараются разорвать, становилось какой-то манией. Он кусал губы, но всё так же не мог произнести и слова против. Его чувства будто отделились от его тела, он существовал отдельно от него и, казалось, умирал. Прикосновения к коже горячего дыхания девушки, её рук, всё это казалось непостижимым и нереальным. Он уходил в себя, оставляя на задворках своё сознание, словно проваливаясь в полуобморочное состояние. Его тело кричало от боли, а он мог лишь стонать, вдыхая через силу воздух в лёгкие.

Свободная рука отпустила поясницу раба, погладила по спине, будто бы успокаивая его. Касание к спине отзывалось в теле раба холодом, разбегающимся по венам, артериям, капиллярам, а страх всё сильнее сжимал сердце. Он не мог даже думать о том, как выглядит сейчас со стороны. Жалость к самому себе заставляла его расплакаться, как маленького ребёнка, а гордость. Та и вовсе исчезла с поля зрения, когда в душе он почти смирился со своей участью.
Другая рука, оставшаяся внутри него, уже медленно ворочалась в нём, не давая мышцам прийти в норму, но и не растягивая их более. Через минуту место руки занял анальный расширитель из тонких стальных прутьев, больше похожий на насадку миксера, которой взбивают тесто, но явно размером побольше, чем она, потому как растянул расширитель задницу раба до возможного предела. Сняв перчатки и отбросив их в сторону, Госпожа обошла стол и, подцепив повязку на глазах мужчины одним пальцем и подняв её вверх, наклонилась к нему, чтобы посмотреть в его глаза всего на минуту, миролюбиво улыбнулась ему и погладила раба по голове, искренне жалея его ввиду того, что собиралась делать в дальнейшем.
В отличие от всего остального, то, что она собиралась сделать сейчас, она не делала ещё ни с кем и ни разу. Но именно это ей и нравилось, эксперименты над телами и человеческими возможностями терпеть боль, неописуемые по сравнению с этим испытываемые эмоции раба, который терпел все, не смея и словом перечить.
"Тебе больно, да?" - её глаза и губы улыбались, когда она заметила тонкие ручейки слёз, скатившихся по щекам мужчины.

Повязка вновь заняла своё место на глазах. Эльза подкатила ближе небольшой столик на колёсиках со всем необходимым к столу, на котором лежал раб. Смочив вату спиртом, она протёрла место пытки для дезинфекции, вычищая его от смазки и крови, про себя ухмыльнувшись тому, что спирт доставит неописуемое удовольствие уже достаточно разорванной заднице, и дрогнувшее тело было тому подтверждением. А после этого взяла одноразовый шприц, сняла с него иглу и освободила её от колпачка. Взгляд проехался по обнажённому измученному и без того телу, заставляя подумать всё же о том, что можно было бы и остановиться на этом. Но желание "зашить" рабу задницу было куда более сильным, чем размышления на тему "а может быть, его пожалеть?" поэтому она и отбросила все подобные мысли в сторону, как ненужный элемент. Она наклонилась, чтобы было удобнее проводить экзекуцию, обдав своим горячим дыханием явно замёрзшие ягодицы раба и немного нервно от предвкушения облизнув губы. Ладонь свободной руки легла на копчик, два пальца проникли в анус, прижав мужчину вновь к столу, чтобы не дёрнулся, чуть сильнее натянув мышцы под расширителем.
Конец иглы, заведённый между пальцев, где-то на сантиметр в глубину, направленный вверх к копчику, вонзился в чувствительное место, проникая очень медленно, полностью погружаясь в тело внутри. Эльза с довольной улыбкой переждала некоторое время, любуясь началом и всё ещё подготовкой к настоящей пытке.
Мужчине показалось, что он умер. Вскрик, вырвавшийся из его горла от боли, парализовал его нутро. Из глаз с новой силой брызнули незваные слёзы. В мыслях метались какие-то обрывки ругательств, но только от этого становилось не легче.
"Когда игла уже внутри тела, это ведь не так уже и больно, главное не напрягаться", - Госпожа усмехнулась, успокаивающе погладив по ягодице раба, дожидаясь, пока он немного придёт в себя. После этого переместила руку вниз, растягивая мышцу внутри него для следующей иглы, которая освободилась от колпачка зубами и точно также медленно проникла в анус, чтобы он прочувствовал каждый миллиметр её погружения в растянутую пальцами подрагивающую мышцу напротив уже воткнутой иглы. Закончив с этим, она убрала из него свои пальцы и дала мужчине небольшую передышку, размышляя над тем, что лучше сделать первым, и, определившись, взяла зубочистку. Вновь погладила парня по ягодицам, а после этого вставила самое основное пытательное приспособление в пластмассовые отверстия игл в анусе, не вытаскивая при этом из него расширитель. Мышцы ануса непроизвольно сократились от двойного нажима на иглы зубочисткой, всё же она была по длине немного больше, чем само растянутое отверстие. Эльза ещё немного переждала и после этого ещё две иглы заняли свои места справа и слева, завершив композицию второй зубочисткой, крест на крест первой уже без передышек. Осторожно вытащив расширитель, чтобы не задеть плоды работы, она отложила его в сторону. Выступившая едва кровь из колпачков окрасила белое дерево красным, но это вовсе не портило картину, а только добавляло в неё красок. Девушка довольно улыбнулась проделанной работе, представляя какой "кайф" может испытывать в данные минуты раб. Вымыв руки в умывальнике, она подошла к лицу раба, снимая с его глаз повязку и вытаскивая из его ушей затычки. Эльза подкатила к нему ближе кресло, вновь закурив и поставив рядом с его лицом пепельницу, чтобы было удобнее сбивать пепел. Она села напротив него и улыбаясь, склонив голову на бок, довольно пожирая взглядом каждую слезинку на его щеках, просто спросила его:
- Больно? – усмешка на её губах и тонкий дымок, выпущенный прямо в лицо рабу, заставил мужчину закашляться.
- Ты игрушка, как подушка, вещь. Твои мысли и желания ничего не значат. Твоя жизнь тебе теперь не принадлежит. Думаешь, я жестока? Нет. Вовсе нет. Я всего-лишь исполняю твои тайные желания, фантазии твоей рабской душонки. Теперь ты сломлен? Но, знаешь, мне плевать. Я продам тебя после того, как наиграюсь с тобой. Но ты хорошо себя вёл и можешь сказать мне, чего ты хочешь. Возможно, я это сделаю.